Rambler's Top100


logo














 

 

Елена Эмина. Среда.

Истории о людях
и рыбах





Елена Эмина


"Среда"



    Утро наступило как всегда внезапно. Мрак раскололся медно-красным светом и нестерпимо ударил по глазам. Некрасивый спрятал голову в тень – перетерпеть первые минуты, и будет легче. А там, глядишь, и завтрак.

    И верно, хрустнуло, затрещало, и подали завтрак – как обычно, холодный красный бефстроганов. "Вот и славно, вот и чудненько", – подумал Некрасивый и стал подтягиваться к столовой. Там уже был ажиотаж: толпились бестолковые соседи, выхватывали друг у друга куски, как будто кормили их в первый и в последний раз. Некрасивый не торопился и не волновался, он знал – на его долю хватит. Раздражала пыль. Последняя уборка была несколько дней назад, а в такую жару пыль скапливалась повсюду. И теперь она неприятно попадала в глаза, забивала нос и горло, приходилось откашливаться и пригибать голову.

    Ну вот и перекусили. Дальше тянулись глухие часы безделья и дремоты, и Некрасивый, зная ежедневное расписание, медленно проследовал в свой угол. Жил он там не один. У него было два соседа – оба немногословные, уже взрослые, умудренные жизнью. Один из них, Серый, прибыл из каких-то далеких краев, где он родился и жил со своей семьей, пока не переехал.

    Бывало, Серый начинал вспоминать свою юность, и тогда в воображении Некрасивого разворачивались завораживающие картины широких полноводных рек, кристально-чистых озер и ледяных родников в зарослях высокой сочной травы. И слепящее голубое небо. Иногда чужие воспоминания имели такую силу, что Некрасивый не мог разобрать, видел ли он это сам, бывал ли он сам в этих чудесных краях, или только мечты захлестнули его разум и заняли то место, где положено находиться собственным воспоминаниям. И вдруг нестерпимая тоска охватывала все его существо, разрывала на части, не давала заснуть. В такие минуты ему хотелось вырваться из этого убогого места и оказаться там, в том раю, под тем небом, набрать полные легкие влажного воздуха, почувствовать дуновение ветерка по спине, уткнуться носом в траву. В такие минуты ему хотелось умереть.
    Однако уходить было страшно. Некрасивый знал несколько проемов в ограждении, через которые можно было бежать, и однажды он даже предпринял такую попытку. Но там был совсем другой мир: не было озер, не было рек. Было темно и очень сухо. Некрасивый не знал, куда идти дальше. Он лежал без движения, воздух рвал его легкие, тело его покрылось сухой коркой, и он думал о том, как все глупо и нелепо получается, что нужно было подготовиться, все рассчитать, толком расспросить Серого, поесть перед дорогой, в конце концов. Потом пришла другая мысль: Серый ведь знает дорогу, но бежать никогда не собирался, значит, что-то тут не так. Значит, Серый знает что-то еще, чего не знает Некрасивый, и поэтому не бежит. Мысли стали скручиваться спиралью, сверлить голову, свиваться в один нестерпимый звон, и Некрасивый понял, что это смерть.
    Но смерть не забрала его. Каким-то образом Некрасивого оторвало от земли, и он снова оказался в воде. Вот тут-то и пришел страх. Страх незнания, непонимания, страх снова оказаться там, где смерть подбирается так близко. Теперь страх приковал неудавшегося беглеца к этому месту, где ночь и день не плавно перетекают друг в друга, а каждый раз ослепляют своим приходом.
    Снова послышался знакомый хруст. Некрасивый вздохнул с облегчением: уборка. Но он ошибся. Он вдруг увидел себя и отшатнулся. Конечно, это был не он. Это был такой же, как он, только Красивый. У Красивого были большие черные глаза, он был значительно старше и крупнее. Хуже всего было то, что жить Красивый собирался в его углу. Ненависть и зависть пронзили Некрасивого, и он с остервенением кинулся на пришельца. Схватки сменяли одна другую, сил оставалось все меньше, а ран на теле становилось все больше. И Некрасивый сдался. Но злоба не ушла, она затаилась в желчном пузыре и стала жить там своей жизнью, крепнуть и отравлять Некрасивого.

    Жизнь Hекрасивого изменилась. Он стал прятаться и все больше времени проводить в одиночестве. Его задевало то, что соседи приняли Красивого сразу и с радостью. Серый, всегда гордый и независимый, подружился с Красивым, и теперь все время они проводили вместе за душевной беседой. Серый рассказывал Красивому о Великой реке, а Красивый улыбался и кивал головой. Да-да, он знает, он сам из тех же краев.
    Красивый много знал о людях и учил Серого не бояться их. Он говорил, что с людьми нужно дружить, что люди искренне ценят такую дружбу, и жизнь от этого становится намного лучше, а еда разнообразнее и вкуснее. Он подплывал к стеклу и улыбался Человеку, а Человек улыбался ему, гладил пальцами по стеклу там, где была голова Красивого, поднимал ограждение и кидал Красивому креветку или кусочек курицы. Серый тоже перестал бояться, он теперь не прятался от Человека, кружился у стекла, научился улыбаться и тоже получал лакомство.
    Все это жгло Некрасивого. Ненависть его крепла, разрасталась и в какой-то момент поработила его, захватила полностью, раздавила, лишила разума. Теперь желание освободиться, вернуться в свое прежнее безмятежное состояние было единственной целью Некрасивого, и в голове родилась простая мысль, решающая все – убить пришельца, перевернувшего его мир. Мысль о том, как это сделать тоже пришла сразу. Оставалось только воплотить замысел в жизнь.
    Он стал сдерживать свои эмоции, улыбаться Красивому. Он подружился с ним. Благо, Красивый ничего не подозревал. Некрасивый сказал, что знает, как вернуться в Великую реку, что это только кажется, что она далеко, что она близко, что Некрасивый видел её, только у него не хватило сил добраться, а Красивый, он такой сильный, у него обязательно получится. Он заразил Красивого мечтами, которые самого его чуть не погубили. И он показал Красивому лаз в ограждении. Красивый был счастлив, он горячо благодарил своего нового друга, предлагал бежать вместе. Некрасивый сослался на плохое здоровье, и даже пустил слезу, сожалея о невозможности своего побега. Ненависть его кипела, желчь разливалась по всему телу, мысли ушли, осталось одно – извести Красивого любой ценой и не выдать себя.
    И вот, этот день настал. Красивый ел "про запас", потому что путь его предполагался быть тяжелым. Он был весел, насвистывал песню:

  Среди нехоженых путей
Один пусть мой,
Среди невзятых рубежей
Один за мной.

А имена тех, кто здесь лег,
Снега таят.
Среди нехоженых дорог
Одна – моя.
 

    Некрасивый тоже был счастлив. До долгожданной минуты освобождения оставалось все меньше и меньше времени...

    Человек нашел Красивого только утром, лежащим на полу, почти высохшим, но еще живым. Горло его раздулось и стало багрово-красным. Человек очень хотел, чтобы Красивый выжил, приоткрыл его пухлые губы, чтобы выпустить воздух, массировал грудь, помогая замирающему сердцу. Но было уже поздно. Силы покидали Красивого, он умирал. Улыбка его искривилась, из горла с шипением вырвалось:

  И я гляжу в свою мечту
Поверх голов
И свято верю в чистоту
Снегов и слов.

В тот день шептала мне вода:
"Удач всегда",
А день, какой был день тогда?
Ах, да. Среда.
 

    Звенящая пустота поглотила Некрасивого. Он повернул голову и увидел за стеклом лицо Человека. Человек плакал.

Сентябрь 2005


Наверх   На Главную страницу

Rambler's Top100      Рейтинг@Mail.ru     

   © Елена Эмина и Живая Вода, 2005 г. @webmaster